События,
анонсы
linia
linia
linia
           Все событияicon
RSS ВКонтакте facebook

Честное слово дороже денег. Как воспитывались купеческие дети.

Честное слово дороже денег. Как воспитывались купеческие дети.

Вера Бокова
Книга доктора исторических наук Веры Боковой о воспитании в купеческой семье охватывает период с допетровского времени, когда купечество как самостоятельное сословие еще не существовало, до начала двадцатого столетия, когда купцы уже играли важнейшую роль не только в социальной, но и в культурной сфере. Но прежде всего это книга о том, как русскими торговыми людьми, разбогатевшими на реформах Петра I, был пройден путь от распространенного недоверия к «учености» до осознания необходимости получения образования. Автор использует обширный фактический материал, обильно цитирует источники и приводит множество интереснейших деталей купеческого быта: как жили, как строили отношения в семье, что ели, во что одевались, как развлекались... Ранее в издательстве «Ломоносовъ» вышли книги Веры Боровой «Отроку благочестие блюсти...» и «Детство в царском доме».
В корзину
400.00 руб.
ISBN 978-5-91678-149-6
М.: Ломоносовъ, 2013, 280 с., пер., формат 170х200 мм

Электронную книгу:
Вера Бокова «Честное слово дороже денег. Как воспитывались купеческие дети.» можно заказать в формате: pdf djvu fb2

руб.

«О торговцах и лавочниках»

Купечество сплошь состояло из патриотов и верноподданных. Во время войн активно переживали за ход военных кампаний, читали и обсуждали газетные известия, гордились русской военной славой. Дамы с энтузиазмом помогали раненым и даже вместо рукоделия по вечерам дружно щипали корпию (нитки из ветоши), которая в XIX веке использовалась на перевязки. Многие купцы были щедрыми жертвователями на нужды обороны; молодежь участвовала в боевых действиях волонтерами.

О личности государя, царском семействе и всех событиях, к ним относящихся, отзывались с незыблемым уважением и неподдельным интересом. Приезд государя или кого-либо из членов царской семьи был для купечества праздником, особенно когда высокий гость на какое-то время задерживался в городе. За его участием в церковных службах и светских мероприятиях, за его прогулками пристально следили сотни доброжелательных глаз, чтобы потом обсудить все подробности с домашними и знакомыми. Потом об экстраординарном событии купечество делало умиленные записи в своих дневниках (если вели) или в семейном молитвослове, где фиксировали наиболее важные события семейной и внешней жизни.

В тех редких случаях, когда монархи посещали купеческие дома, владельцы становились в своей среде героями дня и всячески старались увековечить эпохальное событие. К примеру, когда император Павел I, возвращаясь в Москву из Измайлова, пожелал вздремнуть и зашел для этого в дом купца Щербакова, хозяин не только принял его со всеми возможными почестями, но и превратил потом комнату, которую осчастливил своим присутствием государь, в музей, где все вещи навеки оставались на своих местах, а в спинку «того самого» дивана была вделана миниатюра с портретом императора, присланная хозяину в благодарность за гостеприимство.

Трудно сказать, чего было больше в этих проявлениях верноподданности — искренней любви (она присутствовала) или перестраховки. Анналы многих купеческих семейств хранили память о бурных событиях XVIII века (не говоря о более ранних временах), о разгуле Тайной канцелярии, когда немало неосторожных, в том числе и из купечества, пострадало за доверчивость и длинный язык. Налагаясь на свойственную торговому сословию психологию «маленького человека», эти воспоминания порождали свою «господствующую мораль»: «“благоразумный видит беду и укрывается, а неопытные идут вперед и наказываются” (Притчи Соломоновы)». Ни государственные, ни общественные дела долгое время в купеческих семьях не обсуждались — за исключением военных событий. Никакие сплетни и слухи, касаемые Особ, не поощрялись: «Знаешь — и держи язык за зубами». «Особенно надо остерегаться писать что-нибудь в письмах. Письма читаются на почте, и за всякое неосторожное слово можно ответить».

При таких установках хочешь не хочешь, а будешь монархистом, хотя бы из чувства самосохранения. «На небе — Бог, на земле — царь» — это данность, которая в купеческих семьях не обсуждалась. Впрочем, многих императоров купечество действительно уважало — Петра I, Екатерину II, Николая I за твердую руку и поощрение «отечественного производителя», Александра II — за освобождение крестьян, Александра III — за миролюбие и любовь ко всему русскому. Их портреты, как и в дворянских домах, висели у купцов в главных комнатах дома.

При этом многие купцы подчеркнуто чуждались «сильных мира сего» и сторонились царских милостей. «Лестно-то оно лестно, — говаривали они, — да подальше-то от них лучше, спокойнее».

Вообще всякие власти — и чем ниже, тем больше — вызывали в купечестве настороженность и неприязнь. Ничего хорошего от них не ждали, и, хотя наружно перед чиновниками («приказными») лебезили, за глаза их и бранили, и относились с гадливостью и презрением — слишком уж часто «приказные» злоупотребляли этой самой властью в отношении купечества.

...Но гаже, злее всех из них
Приказных взяточников род!
Он век на счет чужой живет...
Всегда чужим несчастьям рад... —

изливал душу самодеятельный поэт из купцов в 1840-х годах.

Даже если персонал купеческой фирмы крал и бывал пойман с поличным, из страха властей делу старались не придавать огласки — виновного лишь изгоняли с позором и старались так ославить в своей среде, чтобы закрыть ему дорогу к другим хозяевам. Но привлекать полицию, судиться?.. Боже упаси!

Неприязнь к чиновникам и вообще всякому начальству сохранялась у купечества в том или ином виде до самого конца, вплоть до 1917 года. Когда В.П.Рябушинский собирался ехать в Петербург к какому-нибудь министру, он всегда был мрачен и сердит, а домашние подтрунивали: «Володя в Орду едет».

Не слишком любили в купеческой среде в XIX веке и дворянство. Дворяне вообще пренебрежительно смотрели на «купчишек», а купцы дворян избегали и относились к ним настороженно, к чему были и основания. Приятельские отношения с купеческими отпрысками заводили из дворян только «промотавшиеся щеголи и волокиты, проигравшиеся любители рысаков, выгнанные из службы офицеры, т.е., так сказать, самая дрянь общества», и общение с этой публикой для «купчиков» было пагубным: они начинали «по постам есть скоромное почти открыто, ездить в позорные дома, нагличать со смирными девушками, считать старших за дураков и тому подобное».